Неординарные преступники и преступления. Книга 4 - Алексей Ракитин

В общем, весь мир был в заговоре против Джона! При этом сам Джон старательно играл роль жертвы обстоятельств и от сотрудничества со следствием не отказывался. Хотя адвокат Альберт Скейлз (A. C. Scales) советовал Уэблу молчать и во время следствия, и во время суда, обвиняемый был твёрдо уверен в том, что расскажет «свою» правду и убедит в собственной невиновности каждого. Согласитесь, это что-то напоминает? Именно так ведут себя психопаты, убеждённые в том, что они всегда смогут манипулировать мнением окружающих.

При этом Уэбл не понимал той довольно очевидной для всех истины, что передача пистолета другому лицу — даже если таковая и впрямь имела место — не освобождает его владельца от серьёзной уголовной ответственности. Это как минимум соучастие в подготовке преступления, причём преступления очень тяжкого. То, что пистолет передавался якобы для поездки Джима Паркса в Мексику, мало помогало Уэблу — ведь он признавал то, что Паркс намеревался совершить федеральное преступление, точнее, даже несколько (перевозка поддельных денег через государственную границу и границы многих штатов, а также сбыт заведомо поддельных банкнот — это отдельные пункты обвинения!). И Уэбл признавал, что был осведомлён о преступных замыслах Паркса.

Суд над Джоном Уэблом проходил в марте 1954 года в Гринсберге. Председательствовал на процессе судья Эдвард Боэр (Edward G. Bauer), обвинение возглавлял Уорден Хох, а группу защитников — Альберт Скейлз. Потенциально сенсационное событие оказалось не в фокусе общественного внимания, и общее число зрителей в зале во время этого суда не превышало 40 человек. Интерес американцев в ту пору оказался смещён в область «политического детектива», если можно так выразиться, связанного с действиями сенатора Джозефа МакКарти. Не станем сейчас углублять в эту область, совершенно перпендикулярную теме настоящего повествования, а посоветуем тем, кто не в курсе тогдашнего американского политического бэкграунда, почитать про историю маккартизма. Как раз в марте 1954 года сенатор и его деятельность оказались подвергнуты популярным журналистом Эджбертом Роско Марроу (Egbert Roscoe Murrow) острой, и притом вполне обоснованной критике. Это спровоцировало острую общеамериканскую дискуссию, в тени которой оказался финальный аккорд истории «Призрака автострады».

В общем, суд над Джоном Уэблом одномоментно был вытеснен на периферию общественного интереса, и именно это, возможно, придало всему происходившему в Гринсберге характер эдакого глубоко провинциального водевиля. Джон Уэбл пренебрёг советом защитников отказаться от дачи показаний и весьма деятельно и многословно разглагольствовал в суде. От его речей несло феерической хлестаковщиной, хотя, разумеется, понятие это вряд ли было знакомо судье и жителям округа Уэстморленд.

Эпично защищая себя, подсудимый зашёл в смелых утверждениях намного далее того, что позволял ранее во время предварительного следствия. Он заявил, что принимал личное участие в распространении фальшивых денег, привозимых Джимом Парксом из Мексики. По словам Уэбла, в период июля и начала августа 1953 года он лично реализовал поддельные банкноты на сумму более 4 тыс. $ по номиналу. То есть Уэбл постарался изобразить из себя эдакого воротилу «теневого бизнеса».

Присутствовавшие в зале родители подсудимого сидели с каменными лицами, по-видимому, они были потрясены тем потоком сознания, что извергал их сын в уши присутствующих. Вспомним — на секундочку! — что этот «воротила» не имел 320$ на то, чтобы откупиться от тюрьмы и куковал на нарах до тех самых пор, пока любящий отец, горняк на одной из угольных шахт, собирал, унижаясь, по 10$ на спасение сына среди таких же небогатых шахтёров. Родные сёстры подсудимого — 29-летняя Бетти Лэмбл (Betty Lambl), и 16-летняя Руби (Ruby) — заливались слезами всякий раз, когда братишка раскрывал рот и потрясал присутствующих потоком сознания. Сёстры прекрасно знали, каким нищебродом являлся их братишка, и отдавали себе полный отчёт в том, насколько же чудовищную чепуху он несёт.

Чтобы подтвердить правдивость россказней Уэбла о торговле поддельными долларами, защита озаботилась вызовом в суд соответствующих свидетелей. Они утверждали, будто получали от подсудимого предложения купить поддельные доллары с дисконтом, то есть по цене ниже номинальной. Кто-то даже утверждал, будто видел поддельные доллары в руках Уэбла. Таковых свидетелей оказалось аж даже 11! Разумеется, никто из них не признал факт покупки поддельных банкнот, поскольку такое признание означало автоматическое выдвижение обвинения в федеральном преступлении.

Сторона обвинения очень изящно отбила все эти «домашние заготовки» защиты и проделала это сразу с нескольких направлений. Во-первых, прокуратура убедительно показала, что никакого «Джимми Спаркса» никогда не существовало. Такой человек не оканчивал школу, не служил в Вооружённых силах, не попадал в тюрьму и уж точно не торговал поддельными долларами. И это было абсолютно точно, поскольку вся криминальная сфера, связанная с оборотом поддельных денег, была хорошо структурирована и находилась под плотным контролем Секретной службы США.

Во-вторых, обвинение убедительно доказало, что те махинации с фальшивыми деньгами, о которых так увлечённо рассказывал Джон Уэбл, не только не имели место на территории Пенсильвании, но даже не имели смысла с точки зрения профессионального фальшивомонетчика. Другими словами, то, что рассказывал в суде Уэбл, являлось всего лишь наивной фантазией дилетанта — настоящие преступники, торговавшие поддельными долларами, работали совсем иначе. Дурачок Уэбл болтал о том, в чём ничего не смыслил.

12 марта в суде появился Джон Кеттл (John L. Kettl), специальный агент Секретной службы Департамента юстиции США, призванный дать экспертную оценку рассказам Джона Уэбла о масштабной торговле поддельными долларами на территории штата Пенсильвания в 1953 году. Кеттл являлся заместителем начальника территориального подразделения Секретной службы в Питтсбурге, и его появление в суде следует считать событием экстраординарным, поскольку обычно сотрудники этого ведомства показаний в открытых слушаниях не давали. Причина этого, по мнению автора, представляется довольно очевидной — списочный состав этой службы не подлежал разглашению, и принадлежность Секретной службе отдельных лиц обычно не раскрывалась. Но в данном случае ввиду экстраординарности обвинения от этого правила было сделано отступление.

Появление Джона Кеттла в суде стало своеобразным апофеозом процесса. Специальный агент провёл весьма познавательную лекцию о приёмах и методах работы спецслужбы и с использованием ведомственных материалов весьма выразительно продемонстрировал абсолютную завиральность россказней Джона Уэбла. По словам специального агента, схема работы профессиональных фальшивомонетчиков и связанных с ними менял заключается в обмене одного высоколиквидного актива (деньги) на некий другой высоколиквидный актив. В роли второго обычно выступают ювелирные украшения, валюта других государств либо отдельные специфические для конкретного места и времени товары (например, крупные партии консервов). Ликвидные товары быстро сбываются профессиональным скупщикам краденого, таким образом фальшивомонетчик избавляется от разоблачительного груза и приобретенного на него товара и остаётся с «чистыми» деньгами на руках. Важное условие таких сделок — невозможность отследить человека, осуществляющего вброс фальшивых денег, поэтому он не станет приобретать, например, автомобиль, поскольку тот довольно